ВХІД             Реєстрація

ПЕДАГОГІЧНІ ВИДАННЯ / е-журнал «Педагогічна наука: історія, теорія, практика, тенденції розвитку» / Поточні номери журналу та їх автори / Випуск №4 [2010] / Н. В. Калініна. Ресурси подолання життєвих труднощів педагогами

УДК 378:159.9

Н. В. Калинина

РЕСУРСЫ ПРЕОДОЛЕНИЯ ЖИЗНЕННЫХ ТРУДНОСТЕЙ ПЕДАГОГАМИ

Анотація. У статті аналізуються особистісні ресурси подолання життєвих труднощів педагогами.
Ключові слова: життєві труднощі, подолання, особистісні ресурси, педагоги.

Аннотация. В статье анализируются личностные ресурсы преодоления жизненных трудностей педагогами.
Ключевые слова: жизненные трудности, преодоление, личностные ресурсы, педагоги.

Abstract. In article are analysed larval facility overcome life difficulties teacher.
Keywords: life difficulties, overcome, larval facility, teachers.

С трудными ситуациями, бедами и несчастьями, приводящими к психосоматическим расстройствам, люди сталкиваются в разных областях своего бытия, на всем протяжении индивидуального жизненного пути. Это могут быть как трудности в личной жизни, так и трудные ситуации, порожденные новыми общественно-историческими условиями, крупными поворотными периодами в жизни общества. Самореализация личности в обществе и качество жизни во многом определяется тем, насколько конструктивно личность может преодолевать жизненные трудности и разрешать жизненные проблемы.

Многолетний опыт работы с педагогами убедил нас в том, что именно эта категория профессионалов особенно нуждается в постоянном обогащении возможностей для преодоления трудностей. Это связано как с объективно растущим напряжением в их деятельности, так и с ростом субъективной трудности профессии, снижением ощущения счастья педагогами. А ведь они представляют собой среду и социальную ситуацию развития для будущих поколений. Школа как социальный институт является для растущей личности моделью общества со всей его системой взаимоотношений и взаимодействий. Здесь ребенок обретает опыт социально значимой деятельности и ее социальной оценки. Здесь выстраивается система социальных связей разного уровня: подчинения, управления, сотрудничества. Здесь ребенок учится вести себя в различных социальных ситуациях, им усваиваются модели преодоления трудностей, формируются поведенческие паттерны и нарабатывается личностный потенциал этого преодоления.

С наших позиций обретение жизнестойкости личности будущего гражданина определяется умениями конструктивно преодолевать трудные жизненные ситуации, проявляемыми взрослыми в его окружении. Именно поэтому в своем исследовании мы обратились к поиску личностных ресурсов, которые способствуют эффективному преодолению трудных жизненных ситуаций, встречающихся на профессиональном и жизненном пути.

Истоки психологии преодоления трудных ситуаций весьма многоаспектны как в теоретическом, так и в эмпирическом плане. Речь здесь идет о различных возможностях, условиях и способах преодоления жизненных и профессиональных трудностей или ситуаций.

Совладающее поведение реализуется посредством применения копинг-стратегии на основе личностных и средовых копинг-ресурсов. Оно является результирующей взаимодействия блока копинг-стратегий и блока копинг-ресурсов. Копинг-стратегии – это актуальные ответы личности на воспринимаемую угрозу, как способ управления стрессом. Относительно стабильные личностные и социальные характеристики людей, обеспечивающие психологический фон для преодоления стресса и способствующие развитию копинг-стратегий, рассматриваются в качестве копинг-ресурсов [14; 19].

Одним из самых важных средовых ресурсов преодоления выступает социальная поддержка в виде информации, приводящей субъекта к мысли, что его любят, ценят, заботятся о нем, что он является членом социальной среды и имеет с ней взаимные обязательства. Важную роль в преодолении стрессовых и проблемных ситуаций играет социально-поддерживающий процесс, в который входят несколько ключевых звеньев, а именно: социальные сети, копинг-стратегия поиска социальной поддержки, восприятие и оказание социальной поддержки [19]. Исследования показали, что лица, получающие разные виды поддержки от семьи, друзей, значимых для них людей, отличаются более крепким здоровьем, легче переносят повседневные жизненные трудности и заболевания. Социальная поддержка, смягчая влияние стрессоров на организм, влияет на сохранение здоровья и благополучия индивида, облегчает адаптацию и способствует развитию человека.

Социальные сети отражают структуру социальных связей и определяются как целый ряд различных взаимоотношений и взаимосвязей между индивидуумами, которые могут обеспечить или мобилизовать социальную поддержку преодоления. Наличие социальных связей для человека является столь важнім, что С. Хендерсон (S. Henderson) считает причиной развития стресса их недостаточность [8]. Человек переживает любое свое состояние через призму сложной и обширной сети взаимосвязей. Возникновение одиночества является знаком нарушения этой сети, знаком утраты жизненно важного внутреннего мира личности.

Социальная поддержка является одним из самых мощных социальных копинг-ресурсов и понимается как руководство, обратная связь и реальные ресурсы, дающие возможность личности эмоционально и инструментально справляться со стрессогенными изменениями в жизни, как рефлексия отношений человека с людьми из ближайшего социального окружения, которые сопереживают ему, могут и хотят помочь в решении существующих проблем. Она смягчает воздействие стресса в трудной ситуации и может рассматриваться как межличностные взаимодействия, в которых одна личность переживает дистресс, а другая пытается оказать поддержку.

Копинг-стратегия поиска социальной поддержки является одной из базисных стратегий, позволяющих определять возможные источники социальной поддержки в стрессовой ситуации для совладания с ней при помощи актуальных когнитивных, поведенческих и эмоциональных ответов. В стрессовых ситуациях прослеживается тенденция к поиску социальной поддержки в то время как предшествующие неудачные попытки ее получения подавляют стремление к поиску. При этом если положительные межличностные взаимоотношения активизируют социальную поддержку, то конфликтные препятствуют ее оказанию. Исследования показывают, что поиск социальной поддержки значимо отрицательно коррелирует с симптомами депрессии и тревоги [23].

Восприятие социальной поддержки рассматривается как уверенность личности в том, что ее потребность в поддержке, информации и обратной связи осуществляется. Эффективному восприятию способствуют постоянный и осуществляемый в разнообразных формах характер ее оказания, совпадение ожиданий донора поддержки с ожиданиями реципиента.

Огромное значение для поддержки человека в трудной жизненной ситуации имеет его ближайшее окружение в лице семьи и, прежде всего, брачного партнера. Брачный партнер в современной семье рассматривается как «тыл», источник ресурса при встрече с жизненными трудностями. Актуальность ресурса преодоления трудностей, заложенного в ближайшем окружении, проявляется в таком интегрированном показателе как удовлетворенность браком. В психологических исследованиях социальных ресурсов преодоления основной акцент уделяется именно изучению удовлетворенности браком. [5; 6; 9; 12; 21; 23]. Большинство специалистов определяют ее как внутреннюю субъективную оценку, отношение супругов к собственному браку. Удовлетворенность браком складывается как результат адекватной реализации представления (образа) о семье, сложившегося в сознании человека под влиянием встреч с различными событиями, составляющими его опыт (действительный или символический) в данной сфере деятельности [6]. Удовлетворенность браком позволяет человеку быть уверенным, что ему сопереживают, могут и хотят помочь в решении проблем и преодолении трудной жизненной ситуации. Нам представляется, что для женщин-педагогов именно удовлетворенность браком составляет ведущий социально-личностный ресурс преодоления жизненных трудностей.

Большое внимание в психологии преодоления всегда уделялось личностным ресурсам. Как пишет Л. И. Анциферова, «важным источником знаний о личности была психотерапевтическая практика, позволившая некоторым психологам, например К. Роджерсу, Х. Томэ, обратить внимание на тот факт, что в атмосфере доверительного общения клиенты способны сами решать жизненные проблемы, приведшие их к терапевту. В этой атмосфере сознание пациентов расширялось, охватывая почти все феноменальное поле «реального функционирования их личности» [1]. Изучением деятельного, конструктивного, автономного начала личности занимались гуманистические психологи. Например, еще в 1937 г. на конструктивную природу личности обратил внимание Г. Оллпорт, отмечавший у нее сильнейшее стремление к поиску и разрешению все более трудных проблем. Затем внимание психологов привлекли вопросы определения личностных характеристик, которые либо способствуют, либо препятствуют индивиду совладать с ситуациями, заключающими в себе угрозу человеческим ценностям: жизни, здоровью, самоуважению. Так, Р. Маккрай (R. McCrae) и П. Коста (P. Costa) установили, что лица с высоким показателем нейротизма отличаются неадаптивными способами реагирования на стрессоры, включающими самообвинения, принятие желаемого за действительное и пребывание в пассивном состоянии. П. Хевитт и Г. Флетт в своих работах подтверждают, что нейротизм обычно ассоциируется с дезадаптивным стилем совладания со стрессом [22].

В дальнейшем психологи, обращаясь к проблеме преодоления, стали вводить в свою теоретическую систему понятия, близкие к понятию ценности. Известный психолог Х. Томэ в ряд своих главных понятий ставит концепт «темы бытия». Содержание «темы» он описывает как центральные устремления личности, ее главные интересы или же как объекты, обладающие высокой личностной значимостью для индивида [17]. Р. Лазарус и С. Фолкмен [21], характеризуя структуру проблемы преодоления, использует термин «commitment». По его словам, commitments – это идеальные и высокоценимые людьми цели. Когда эти смысловые образования актуализируются, у субъекта возникают интересы, проявляется настойчивость и энергия. Р. Лазарус соглашается с теми психологами, которые включают commitment в понятие мотивации. Отсутствие приверженностей (commitments) он связывает с переживанием незначимости, бессмысленности мира, с экзистенциальной болезнью.

Травмирующие события в жизни людей неожиданны, и на эту внезапность человек реагирует сначала на сенсорном уровне – состоянием оцепенения, которое быстро сменяется особой активностью личности, получившей в психологии название «когнитивное оценивание». Это процесс распознавания особенностей ситуации, выявление негативных и позитивных ее сторон.

От уровня развития механизма когнитивного оценивания, от способности человека с разных точек зрения рассматривать трудную ситуацию зависит правильный выбор стратегии совладания с травмирующим событием. Как пишет Анцыферова, «успешность когнитивного оценивания зависит от уверенности человека в своей способности контролировать окружающий мир, умения регулировать негативные чувства и аффекты, о способности актуализировать весь свой жизненный опыт и уверенности в помощи других людей. Главным результатом когнитивного оценивания является заключение человека – подконтрольна ли ему ситуация или он не сможет ее изменить. В том случае, если субъект считает ситуацию подконтрольной ему, он использует конструктивные, преобразующие ситуацию стратегии» [2].

Преобразующие стратегии преодоления связаны с разработкой плана по разрешению возникшей проблемы. Они предполагают не только практические действия, их могут заменить и вербальные формы реагирования, например, ликвидировать конфликтную ситуацию можно методом убеждения, аргументации, разъяснения своей точки зрения. В тех случаях, когда ситуация оказывается неподконтрольной, возможно применение другой стратегии – изменение собственных характеристик и отношений к ситуации. Человек может изменить свое отношение к ситуации, придать ей нетривиальный смысл, например, время, проведенное на больничной койке, можно рассматривать как период для отдыха и размышлений.

С точки зрения Л. И. Анцыферовой, центральными личностными образованиями, которые определяют специфику каждого типа личности, выступают разные убеждения в своей способности контролировать и изменять окружающий мир, влиять на происходящие события, справляться с трудными ситуациями в жизни. Тех, кто верит в свои силы, в свою способность контролировать окружающий мир и совладать с трудными ситуациями, называют интерналами. Противоположны им экстерналы. Они не верят в свои способности влиять на происходящие события, считают, что все беды и несчастья происходят с ним по злой воле рока или умыслу других людей [2]. Е. Г. Ксенофонтова в своей работе показала, что интерналы отличаются высоким уровнем саморегуляции, позволяющим им контролировать негативные эмоции, импульсивные действия и блокировать дезинтегрирующее влияние на сознание психотравмирующих событий.

Для экстерналов же характерен низкий уровень саморегуляции со всеми сопутствующими ему особенностями [2]. М. Микулинцер (M. Mikulincer) и З. Соломон (Z. Solomon) утверждают, что главная характеристика экстерналов – это отрицание личной ответственности, которая является общим знаменателем всех внешних атрибуций. Как свидетельствует А. В. Либина, исследования С. Андерсон (C. R. Anderson) выявили, что интерналы обладают чувством личной ответственности, верой в свою способность справляться с негативными событиями и поэтому преуспевают в профессиональной деятельности [12].

Значимый вклад в поиск личностных ресурсов преодоления внес С. Кобаса [20] с сотрудниками, подтвердив предположение, что высокие резервы сопротивления стрессу обусловлены особой личностной диспозицией человека. Это свойство получило название «hardiness», т. е. смелый, дерзающий, стойкий. Согласно мнению С. Кобаса, твердость, крепость, сила противостояния – это интергативное качество личности, включающее в себя три компонента. Во-первых, принятие на себя безусловных обязательств, ведущих к идентификации себя с намерением выполнить действие и с его результатом. Во-вторых, контроль, т. е. способность человека противостоять тяжелым моментам жизни. В-третьих, «вызов», т. е. способность воспринимать опасность как сложную задачу, знаменующую собой очередной поворот в жизни.

В теоретическом отношении понятие «жизнестойкости», разрабатываемое в дальнейшем С. Мадди [22], вписывается в систему понятий экзистенциальной теории личности, выступая операционализацией введенного экзистенциальным философом П. Тиллихом [16] понятия «отвага быть». Эта экзистенциальная отвага предполагает готовность «действовать вопреки» – вопреки онтологической тревоге, тревоге потери смысла, вопреки ощущению «заброшенности» (М. Хайдеггер). Именно жизнестойкость позволяет человеку выносить неустранимую тревогу, сопровождающую выбор будущего (неизвестности), а не прошлого (неизменности) в ситуации экзистенциальной дилеммы [15]

Согласно концепции С. Мадди, жизнестойкость (hardiness) представляет собой систему убеждений о себе, о мире, об отношениях с миром. Это диспозиция, включающая в себе три сравнительно автономных компонента: вовлеченность, контроль, принятие риска. Выраженность этих компонентов и жизнестойкости в целом препятствует возникновению внутреннего напряжения в стрессовых ситуациях за счет стойкого совладания (hardy coping) со стрессами и восприятия их как менее значимых.

Вовлеченность (commitment) определяется как «убежденность в том, что вовлеченность в происходящее дает максимальный шанс найти нечто стоящее и интересное для личности» [11].

Контроль (control) представляет собой убежденность в том, что борьба позволяет повлиять на конечный результат происходящего, пусть даже это влияние не абсолютно и успех не гарантирован. Противоположность этому – ощущение собственной беспомощности. Человек с сильно развитым компонентом контроля ощущает, что сам выбирает собственную деятельность, свой путь.

Принятие риска (challenge) – убежденность человека в том, что все то, что с ним случается, способствует его развитию за счет знаний, извлекаемых из опыта, – неважно, позитивного или негативного. Человек, рассматривающий жизнь как способ приобретения опыта, готов действовать в отсутствие надежных гарантий успеха, на свой страх и риск, считая стремление к простому комфорту и безопасности обедняющим жизнь личности [14]. В основе принятия риска лежит идея развития через активное усвоение знаний из опыта и последующее их использование.

С. Мадди подчеркивает важность выраженности всех трех компонентов для сохранения здоровья и оптимального уровня работоспособности и активности в трудных жизненных условиях. Можно говорить как об индивидуальных различиях каждого из трех компонентов в составе жизнестойкости, так и о необходимости их согласованности между собой и с общей (суммарной) мерой жизнестойкости.

Жизнестойкие убеждения, с одной стороны, влияют на оценку ситуации – благодаря готовности активно действовать и уверенности в возможности влиять на ситуацию она воспринимается как менее травматичная [7]. С другой стороны, жизнестойкость способствует активному преодолению трудностей. Она стимулирует заботу о собственном здоровье и благополучии (например, ежедневная зарядка, соблюдение диеты и т.п.), за счет чего напряжение и стресс, испытываемый человеком, не перерастают в хронические и не приводят к психосоматическим заболеваниям.

С. Мадди различает регрессивное и трансформационное совладание со стрессовыми, трудными жизненными ситуациями. Трансформационное совладание, в отличие от регрессивного, подразумевает открытость новому, готовность действовать и активность в стрессовой ситуации. Он описывает пять основных механизмов, благодаря которым проявляется буферное влияние жизнестойкости на развитие заболеваний и снижение эффективности деятельности [11]:

– оценка жизненных изменений как менее стрессовых;

– создание мотивации к трансформационному совладанию;

– усиление иммунной реакции;

– усиление ответственности по отношению к практикам здоровья;

– поиск активной социальной поддержки, способствующей трансформационному совладанию.

Согласно данным С. Кобаса и С. Мадди, у личностей, которые избегают практически преобразовывать сложившуюся ситуацию, плохо развито самосознание слабая структура представлений о себе, они не отвечают на «вызов» судьбы, считают себя неспособными контролировать окружающий мир [20; 22]. Согласно мнению Ф. Ротбаум (F. Rothbaum) считает, что личности, которые избегают практически преобразовывать ситуацию, пытаются своеобразно контролировать свои взаимоотношения с окружающим миром. Предвосхищая наступление негативных событий, они спешат заранее уйти, замкнуться, предохранить себя от новых разочарований. Иногда человек пытается подчиниться могущественным другим, чтобы пользоваться плодами их усилий. Однако необходимо заметить, что выявление определенных типов личностей, предпочитающих при определенных условиях конкретные пути преодоления, не означает, что только человек определяет свое поведение в той или иной ситуации. Как пишет Анциферова, «свойства личности и особенности ситуации взаимно преломляются. В определенных ситуациях стрессоустойчивость, стойкость, реалистический подход и хорошо развитый механизм когнитивного оценивания позволяют личности гибко выбирать разные стратегии в меняющихся обстоятельствах. В тех же обстоятельствах у личности другого типа мгновенно возникает страх, предчувствие неудачи, сильно снижается мотив достижения, человек не может стать буфером на пути стрессовой ситуации» [1].

В современной отечественной психологии предпринимаются попытки целостного осмысления личностных характеристик, ответственных за успешную адаптацию и совладение с жизненными трудностями. Понятие о личностном адаптационном потенциале происходит от концепции адаптации и оперирует традиционными для этой научной парадигмы терминами. А. Г. Маклаков [13] считает способность к адаптации не только индивидным, но и личностным свойством человека. Адаптация рассматривается им не только как процесс, но и как свойство живой саморегулирующейся системы, состоящее в способности приспосабливаться к изменяющимся внешним условиям. Адаптационные способности человека зависят от психологических особенностей личности. Именно эти особенности определяют возможности адекватного регулирования физиологических состояний. Чем значительнее адаптационные способности, тем выше вероятность того, что организм человека сохранит нормальную работоспособность и высокую эффективность деятельности при воздействии психогенных факторов внешней среды. Адаптационные способности человека поддаются определению путем оценки уровня развития психологических характеристик, наиболее значимых для регуляции психической деятельности и самого процесса адаптации. Чем выше уровень развития этих характеристик, тем выше вероятность успешной адаптации человека и тем значительнее диапазон факторов внешней среды, к которым он может приспособиться. Указанные психологические особенности человека составляют его личностный адаптационный потенциал, который, согласно А. Г. Маклакову, включает в себя следующие характеристики:

– нервно-психическую устойчивость, уровень развития которой обеспечивает толерантность к стрессу;

– самооценку личности, являющуюся ядром саморегуляции и определяющую степень адекватности восприятия условий деятельности и своих возможностей;

– ощущение социальной поддержки, обусловливающее чувство собственной значимости для окружающих;

– уровень конфликтности личности;

– опыт социального общения.

Все перечисленные характеристики автор считает значимыми при оценке и прогнозе успешности адаптации к трудным и экстремальным ситуациям, а также при оценке скорости восстановления психического равновесия.

Д. А. Леонтьев [10], в свою очередь, расширяет понятие личностного потенциала как базовой индивидуальной характеристики, стержня личности. Личностный потенциал, согласно Д. А. Леонтьеву, является интегральной характеристикой уровня личностной зрелости, а главным феноменом личностной зрелости и формой проявления личностного потенциала выступает как феномен самодетерминации личности. Личностный потенциал отражает меру преодоления личностью заданных обстоятельств, в конечном счете – преодоление личностью самое себя, а также меру прилагаемых ею усилий при работе над собой и над обстоятельствами своей жизни.

Одна из специфических форм проявления личностного потенциала – это преодоление личностью неблагоприятных условий собственного развития. Эти неблагоприятные условия могут быть заданы генетическими особенностями, соматическими заболеваниями либо внешними неблагоприятными условиями. Существуют заведомо неблагоприятные условия для формирования личности, они могут действительно роковым образом влиять на развитие, но их влияние может быть преодолено, опосредовано, прямая связь разорвана за счет введения в эту систему факторов дополнительных измерений, прежде всего самодетерминации на основе личностного потенциала.

Таким образом, обращаясь к вопросу влияния особенностей личности на успешность преодоления жизненных трудностей, можно отметить, что большое внимание исследователи уделяют таким личностным особенностям, как нейротизм, локус контроля, оптимизм.

Нам представляется, что проявление жизнестойкости личности определяется формированием ее социальной компетентности как особого личностного потенциала, позволяющего активно и конструктивно вести себя в конкретной социальной ситуации, воспринимаемой личностью как трудной, использовать внешние и внутренние резервы для преодоления трудности.

Под социальной компетентностью личности мы понимаем интегративное личностное образование, представляющее собой систему знаний об обществе, умений и навыков поведения, принятых в обществе, а так же систему отношений, проявляемых через личностные качества человека, его мотивации и ценностные ориентации, позволяющие интегрировать внешние и внутренние ресурсы для достижения социально-значимых целей и решения жизненных проблем. В структуре социальной компетентности мы выделяем две составляющие: когнитивно-поведенческую, включающую в себя знания человека об обществе и самом себе в обществе, социальные умения и навыки, обеспечивающие успешность в социально-значимой деятельности и взаимодействии; мотивационно-личностную составляющую, включающую мотивацию самореализации и личностные качества, способствующие самореализации в обществе.

В разрешении жизненных трудностей ведущее место мы отводим мотивационно-личностной составляющей социальной компетентности, так как именно она позволяет обеспечить жизнестойкость личности к трудностям и составляет базу для усвоения конструктивных способов поведения в трудных жизненных ситуациях.

Выделение компонентов мотивационно-личностной составляющей социальной компетентности основано на концепциях жизнестойкой личности C. Мадди [22], переживания Ф. Е. Василюка [4], коппинг-стратегий и стратегий конструктивного поведения в трудных жизненных ситуациях Л. Ф. Бурлачук, Е. Ю. Коржовой [3], совладающего интеллекта А. В. Либиной [12] и психологического преодоления Р. Х. Шакурова [18].

Проявления социальной компетентности в трудной жизненной ситуации мы рассматриваем как динамический процесс достижения оптимального с точки зрения развития личности соотношения ее потребностей и образа поведения в социальном контексте. Основным механизмом компетентного поведения в трудной ситуации мы считаем механизм преодоления эмоционально-мотивационных преград. Предполагается, что эмоциональная и когнитивная оценка собственных возможностей преодоления проблем, отражая мотивационную структуру и силу «Я» личности, позволит определить тенденции позитивного, или, наоборот, негативного самодвижения личности.

Рассматривая вслед за Р. Х. Шакуровым [18] адаптацию как динамический процесс преодоления барьеров разной трудности и сложности задач социальной ситуации, трансформирующихся во внутренний план и определяющих раскрытие развивающего потенциала личности, мы включаем в психологическое содержание преодоления определенные изменения личности и потому считаем, что для разрешения ситуации личности важнее всего способность мобилизовать свои ресурсы, в том числе мотивационно-смысловые для решения поставленных задач.

Литература

1. Анцыферова Л. И. Личность в трудных жизненных условиях: переосмысливание, преобразование ситуаций и психологическая защита [Текст] / Л. И. Анциферова // Психологический журнал. – 1994. – Т. 15. – №1. – С. 48–56.
2. Анцыферова Л. И. Сознание и действия личности в трудных жизненных ситуациях [Текст] / Л. И. Анциферова // Психологический журнал. – 1996. – Т.12. – №1. – С. 32-43.
3. Бурлачук Л. Ф. Психология жизненных ситуаций [Текст] / Л. Ф. Бурлачук, Е. Ю. Коржова. – М.: Российское педагогическое агентство, 1998. – 263 с.
4. Василюк Ф. Е. Психология переживания: анализ преодоления критических ситуаций [Текст] / Ф. Е. Василюк. – М.: Изд-во МГУ, 1984. – 184 с.
5. Водопьянова Н. Е. Стратегии и модели преодолевающего поведения [Текст] / Н. Е. Водопьянова, Е. С. Старченкова. – СПб.: Речь, 2005.– 421 с.
6. Голод С. И. Стабильность семьи: социологические и демографические аспекты [Текст] / С. И. Голод; под ред. Г. М. Романенковой. – Л.: Наука, 1984. – 136 с.
7. Коновалова В. Е. Правовая психология [Текст] / В. Е. Коновалова. – Харьков: Основа при ХГУ, 1990. – 367 с.
8. Кризисная психология. Справочник практического психолога [Текст] / сост. С. Л. Соловьева. – М.: АСТ; СПб.: Сова, 2008. –286 с.
9. Кочарян Г. С. Психотерапия сексуальных расстройств и супружеских конфликтов [Текст] / Г. С. Кочарян, А. С. Кочарян. – М.: Медицина, 1994. – 286 с.
10. Леонтьев Д. А. Личностное в личности: личностный потенциал как основа самодетерминации [Текст] / Д. А. Леонтьев // Ученые записки кафедры общей психологии МГУ им. М.В. Ломоносова. – Вып. 1 / под ред. Б. С. Братуся, Д. А. Леонтьева. – М.: Изд-во МГУ. – 2002. – С. 37-42.
11. Леонтьев Д. А. Тест жизнестойкости [Текст] / Д. А. Леонтьев, Е. И. Рассказова. – М.: Смысл, 2006. – 63 с.
12. Либина А. В. Совладающий интеллект [Текст] / А. В. Либина. – М.: ЭКСМО, 2008. – 400 с.
13. Маклаков А. Г. Личностный адаптационный потенциал: его мобилизация и прогнозирование в экстремальных условиях [Текст] / А. Г. Маклаков // Психологический журнал. – 2001. – Т. 22. – № 1. – С. 28-34.
14. Сирота Н. А. Копинг – поведение в подростковом возрасте [Текст]: дис. … д-ра мед. наук / Н. А. Сирота. – Бишкек, 1994. – 456 с.
15. Ташлыков В. А. Психология лечебного процесса [Текст]/ В. А. Ташлыков. – Л.: Медицина,1984. – 458 с.
16. Тиллих П. Мужество быть [Текст] / Пауль Тиллих. – М.: Юрист, 1995. – 217 с.
17. Томе Х. Современный психоанализ [Текст] / Харри Томе. – М.: Наука, 1996. – Т. 1. – 260 с.
18. Шакуров Р. Х. Психология смыслов: теория преодоления [Текст] / Р. Х. Шакуров // Вопросы психологии. – 2003. – №5. – С. 18-33.
19. Ялтонский В. М. Копинг – поведение здоровых и больных наркоманией [Текст]: дис. … д-ра мед. наук / В. М. Ялтонский; СпбМА. – Спб, 1995. – 472 с.
20. Kobasa D. Personality and social resoucrces in stress resistence [Text] / by D. Kobasa, M. Puccetti // Journal of personality and social psychology. – 1983. – Vol. 45.- N 4.
21. Lasarus R. S. Stress, appraisal and coping [Text] / by R. S. Lasarus, S. Folkman. – N.-Y., 1984.
22. Maddi S. Hardiness and Mental Health [Text] / by S. Maddi, D. M. Khoshaba // Journal of Personality Assessment. – 1994. – Vol. 63. – N 2.
23. Williams P. G. Coping processes as mediators of the relationship between Hardiness and health [Text] / by P. G.Williams, D. Y.Wiebe, T. W. Smith // Journal of Behavioral Medicine. – 1992. – Vol. 15. – N 3.

© Н. В. Калинина, 2010.